Управляющего зовут Валерий. Он кладёт передо мной два числа так, как кладут рентгеновский снимок.
«Этот вторник против прошлого. Минус двадцать два процента. Что-то сломалось.»
А что было в прошлый вторник.
Валерий листает календарь. Листает долго.
«Дождь. Весь день дождь.»
Минус двадцать два это разница между дождём и солнцем. Два вторника он сравнил только на бумаге.
Из чего сделан один день
В одном дне сидит всё сразу: погода, зарплата, матч по телевизору, перекрытая улица, чей-то день рождения. Доля случайности в выручке одного дня доходит до трети, и это нормальное устройство мира.
Вычтите один такой день из другого, и получите разность двух случайностей. Число выходит крупное, выглядит уверенно и не означает ничего.
Дальше на него реагируют. Минус двадцать два, значит, запускаем акцию, дёргаем смену. Через неделю всё выравнивается само, акцию записывают в победы, и заведение начинает верить в ритуалы.
Коридор вместо соседа
День сравнивают не с днём, а с коридором.
Берёте двенадцать последних вторников, считаете медиану, смотрите разброс. Обычный разброс в ресторане плюс-минус пятнадцать процентов. При медиане сто шестьдесят тысяч коридор идёт от ста тридцати шести до ста восьмидесяти четырёх, и всё, что внутри, не значит ровно ничего.
Реагировать стоит на две вещи. Первая: выход за границу. Вторник дал сто десять при нижней сто сорок, вот это событие, у него есть причина. Вторая: дрейф. Пять вторников подряд ниже медианы, каждый в пределах коридора. По отдельности ни один не событие, вместе тренд, и вероятность такой серии случайно примерно одна к тридцати.
Цена ложной тревоги считается сразу. Реакция на шум это скидка двадцать процентов на неделю. При марже шестьдесят вы отдали треть маржи за то, что вернулось бы само. На недельной выручке в шестьсот тысяч это семьдесят две тысячи, заплаченные за собственную нервозность.
День остаётся единицей для операционки: хватит ли завтра людей и продуктов. Для решений он не единица.
Про календарь
Коридор мы построили. Валерий распечатал его и повесил над столом.
В четверг он позвонил в девять утра.
«Среда провалилась. Сто сорок два.»
Нижняя граница сто тридцать шесть.
Он помолчал и сказал: «Всё равно неспокойно».
Распечатку он снял через месяц. Сказал, мешает.